birbera (birbera) wrote,
birbera
birbera

Случайно наткнулся на статью Чуковского

Оригинал взят у montrealex в Случайно наткнулся на статью Чуковского.
Конечно, я не собираюсь выступать с обвинительной речью против так называемой детективной словесности. Я с детства люблю и Уилки Коллинза, и Конан Дойла, и готов без конца перечитывать шедевры Эдгара По.

Но теперь, как мне кажется, в литературе этого законного жанра, там, на Западе, появились такие особенности, мимо которых невозможно пройти.

И первая особенность - баснословно широкий, поистине океанский размах этого, в сущности, очень узкого жанра. Почему многие сочли эту тему единственно любимой и желанной? Почему после того, как они прочитали, например, "Убийство на улице Прэд", им понадобилось сейчас же, без передышки, прочесть и "Убийство на Пикадили", и "Убийство в Кром-Хаусе", и "Убийство на площадке для гольфа", а потом "Шампанское убийство", и "Убийство в Месопотамии", и "Убийство в музее восковых фигур"?

Тут массовый психоз, эпидемия, которую не только не лечат, но ежедневно, ежечасно разжигают криками тысячеголосых реклам, кинокартин, и бедная жертва этих отлично организованных методов доходит до такой ошалелости, что в конце концов у нее пропадает способность питать свой отравленный мозг какой-нибудь духовной пищей.

Скучными и пресными кажутся ей книги, где нет виртуозных убийц, которых тут же победоносно выслеживали бы мудрейшие, светозарные, всевидящие, безупречно благородные и в то же время непременно чудаковатые сыщики.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Вот этот-то разлив уголовной словесности показался мне одной из наиболее типических черт.

Вторая столь же грозная, роковая черта всей этой кровавой словесности заключается, я думаю, в том, что она куда больше интересуется техникой истребления людей, чем теми, кого ей приходится истреблять. Если, например, писателю Бернарду Кейпсу посчастливилось выдумать еще никем не обыгранный метод убийства - при помощи простых почтовых марок, этот метод так увлекает его, что ему и в голову не приходит внушить своим читателям хоть малейшее чувство симпатии к тому, кто пострадал от изобретенного им преступления. Дело заключается в том, что некто смазал ужаснейшим ядом изнанку почтовых марок и подсунул их четырнадцатилетнему мальчику. Тот, желая их наклеить на письма, стал по-детски лизать их одну за другой и тотчас же грохнулся, как подкошенный, на пол. Мальчик умирает у нас на глазах, а нам его нисколько не жалко, потому что мы не успели полюбить его, привязаться к нему или хотя бы познакомиться с ним. Вообще этот жанр исключает какой бы то ни было подлинный интерес к человеку.

Правда, у иных представителей этого жанра все же заметно стремление дать обрисовку характера каждого своего персонажа. Но к этому необходимо прибавить, что, когда, например, "королева" этого кровавого жанра - Агата Кристи характеризует в начале романа изображаемых ею людей, опытный читатель заранее знает, что не следует верить ни одному ее слову, ибо те, кого в первой главе она изображает чуть не ангелами, на последних страницах непременно окажутся - по крайней мере один или два из них - отпетыми мерзавцами. В том и состоит ее игра: внушить вам подозрение ко всем, насторожить против каждого.

В ее знаменитом романе "Хикори Дикори Док" выведен самый обыкновенный пансион для студентов. И все они, когда поднимается занавес, кажутся прямодушными, милыми. Но вот в доме происходит убийство. Кто убил, конечно, неизвестно. И начинается наш добровольный читательский сыск. Мы снова и снова перебираем всех мирных обитателей дома. Может быть, убийца - вон тот? А может быть, вот этот? Мы уже не верим в их чистосердечные молодые улыбки, в их горячие порывы и слова. Мы подозреваем в притворстве и лицемерии каждого, мы каждого считаем потенциальным убийцей.

Здесь третья роковая особенность этой массовой литературной продукции: она не позволяет читателю быть простосердечным, доверчивым.

Не очевидно ли, что подобные массовые литературные опусы могут зарождаться лишь в социальной среде, где царит такое же неверие в людей, в бескорыстие их побуждений и чувств? Подозрительность, страх, неуверенность в завтрашнем дне, ненависть "косматая: как зверь", неверие в искренность, в доброту человеческую - все это отразилось, как в зеркале, в этих изящно оформленных, с виду таких безобидных, развлекательных книжках.

Характерно, что отъявленный их враг и гонитель, американский критик Эдмунд Уилсон, увидел в них то же, что происходит и в жизни наиболее знакомой ему части человечества: "Всякого подозревают по очереди, каждая улица кишит соглядатаями, и ты не знаешь, кому они служат. Всякий кажется виновным в преступлении, и нет ни одного человека, который чувствовал бы себя в безопасности". В этих строках американского критика слышатся тоска и сердечная боль. А, казалось бы, его соотечественникам не так уж и трудно избавиться от этой боли и от этой тоски. Нужно только понять до конца все безумие той мрачной и злой подозрительности, той мании преследования, того патологического недоверия к жизни, которые, как мы только что видели, так рельефно сказались даже в их развлекательном чтиве.

Кровавая словесность, о которой я сейчас говорил, заинтересовала меня, как вы видите, не сама по себе, а как один из очень многих симптомов слишком затянувшейся скверной болезни. Болезнь эта, к счастью, излечима. Духовное здоровье великих народов превозмогло и не такие болезни, но не нужно скрывать от себя, что эта болезнь ужасно запущена. Причем мы не должны забывать, что особенно большая ответственность ложится на нас, на писателей.

Взято отсюда

http://www.chukfamily.ru/Kornei/Critica/critica_new.php?id=121



Конечно, наверняка Чуковский так не думал на самом деле, просто без всех этих выкрутасов и плевков в "Западный образ жизни" статья вряд ли увидела бы когда-либо свет.


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments