December 27th, 2020

Из России с любовью

У нас бы в России бездарный Аксюта 100% не пропустил бы малышку... И судьи адекватны!


Свободный, незабитый,
незакомплексованный ребенок... какая редкость и какая прелесть!
Девочка, которая не видела злости, ора, подавления, - только любовь и поддержку.


ожидание

КОВИД Цирк

Взято здесь, но убрано под кат: https://techwork.livejournal.com/951699.html

И так какой сейчас будет сценарий.

1. Цензура стала жёстче собственно то что я и говорил что когда начнётся основной процесс останутся только восхваляющие "вакцинирование" . Ну Вот началось . Collapse )
мера1
  • ss69100

Процессы естественные и процессы разумные

Австралопитек родил неандертальца!

Неандерталец родил кроманьонца!

Кроманьонец родил человека..!
Процессы естественные и процессы разумные
Достижения австралопитека - домашний очаг. Отвергли природу. Родили неандертальца.

Достижение неандертальца - доведение иерархии до совершенства. Иерархия силы сменилась иерархией эмоционального внушения. Создание религии. Родили кроманьонца.

Достижения кроманьонца - создание речи, семьи, общины. Отвергли религию, создали искусство. Родили человека.

Достижения человека - хозяйство, государство, наука. Отвергли разум и речь, семью и государство. Рожают неандертальца...

Это все процессы естественные.

Разумные же процессы - это действия. Подразумевается, что действующий знает смысл творения будущего. Если делающий не знает смысла своих действий - это естественный процесс.

Мы имеем основания полагать, что австралопитеки жили в русле естественных процессов, неандертальцы эпизодически были творцами, пик творчества воздвигнут кроманьонцами - они впервые создали общество, в котором иерархия (характерная для животного мира) была заменена отношениями равных (общину).

Община невозможна без семьи - именно в семье происходит воспитание человека.
Collapse )

«Я стонал? Нет? Это хорошо Значит, смерть не может меня пересилить»

22 декабря 1936 года в восьмом часу вечера, в Москве, на Тверской, один человек произнёс: «Я стонал? Нет? Это хорошо Значит, смерть не может меня пересилить»
Он умер через полчаса
Умер непобеждённым - гордо и достойно. Звали его Николай Островский
Ему было 32 года

«Его роман, будучи невысоким по художественному уровню, а также крайне политизированным и некритичным, практически забыт»
Подобные слова о главном произведении Николая Островского «Как закалялась сталь» можно прочесть в целом ряде современных справочников и энциклопедий
Слова эти лживы насквозь

Чтобы опровергнуть эту ложь, достаточно посмотреть на статистические данные по самым тиражным книгам последних 100 лет. Согласно подсчётам, самый крупный совокупный тираж у эпопеи Джона Толкина «Властелин колец»: чуть меньше 100 млн. экземпляров. Роман Островского на этом фоне выглядит вполне респектабельно - примерно 60 млн. «Примерно» - потому что в гонке участвует Китай, где книга вышла тиражом 15 млн. И это ещё не предел - «Как закалялась сталь» в Поднебесной считается дефицитом, а китайской молодёжи идут навстречу и тираж постоянно допечатывают.

Разумеется, при желании это можно списать на идеологическое давление: дескать, вот он, результат тоталитарной пропаганды. Тем более что примеры есть - мало ли беспомощных книг появлялось только потому, что «наверху приняли решение»?

Может, и так, но к Островскому это не имеет ни малейшего отношения. Можно издать роман умопомрачительным тиражом, но заставить людей купить и прочитать его - всё-таки слабо. Маленький пример: в 1934 г. луганский студент-филолог Марченко написал в журнал «Молодая гвардия» возмущённое письмо (он хотел взять в библиотеке «Как закалялась сталь», но выяснилось, что в очереди на книгу стоят 176 человек): «Почему так поступают с читателями? Допечатайте, пожалуйста, чтобы хватило на всех!»

Спустя 8 лет, в самую лютую зиму 1942 года, в блокадном Ленинграде «Сталь» переиздают по инициативе горожан. Текст набирают в полуразрушенном здании. Тираж печатают, крутя машины руками, поскольку нет электричества. И распродают 10 тыс. экземпляров за два часа.

Это СССР. Но вот письмо, которое Островский получил из штата Квинсленд (Австралия): «Если бы не повреждение ноги, я бы работал и откладывал деньги на поездку к Вам, моему любимому русскому писателю». А вот весточка из тюрьмы болгарского города Стара-Загора: «После долгих мытарств один экземпляр книги «Как закалялась сталь» наконец получен. Уже двое из нас её прочли, а предстоит прочесть всем 250 политзаключённым… Я в восторге от книги, а товарищ, который сейчас её читает, ни на момент не отрывается от неё».

О том, что книга не примитивная агитка, но большое литературное событие, говорили многие иностранные рецензенты. Английское издание Daily Worker публикует некролог: «То, что Островский умер таким молодым, является потерей не только для СССР, но и для литературы всего мира». Положим, это газета британских коммунистов. Но вот как отозвался на прижизненное издание «Стали» еженедельник Reynold’s Illustrated News: «Островский в известном смысле гений».

«Гений», «новатор», «гордость и слава поколения», «светоч для многих тысяч людей», «олицетворение мужества» - это всё о нём. И говорят не какие-нибудь подхалимы. Авторы последних двух определений - нобелевский лауреат, писатель Ромен Роллан и поэт, член Гонкуровской академии Луи Арагон.
Может показаться, что пафос высоких слов зашкаливает. На самом деле его явно недостаточно. То, что своей жизнью и работой показал Островский, вообще сложно описать словами.

В юности - три тифа и дизентерия. Потом болезнь Бехтерева (воспаление суставов и позвоночника), глаукома и слепота, поражение сердца, фиброз лёгких, почечнокаменная болезнь и регулярные пневмонии. На этом фоне постоянно происходит следующее: «У меня камень разорвал желчный пузырь, получилось кровоизлияние и отравление желчью. Врачи тогда в один голос сказали: «Ну, теперь амба!» Но у них опять не вышло, я выцарапался, снова напутав в медицинских аксиомах». Так писал Островский за 4 месяца до смерти. Конечно же, его лечили. Но даже лечение часто доставляло боль. Так, в 1927 г. ему назначили серные ванны на курорте Горячий Ключ. Расстояние от Краснодара (а это 46 км) писатель преодолевал 6 часов. За это время он 11 раз терял сознание от боли. Но молчал.

Девять лет непрерывного страдания. «У больного застывают сначала крупные, а потом и остальные суставы. Он превращается в живое изваяние - конечности находятся в разных положениях, в зависимости от того, как они были залиты лавой болезни» - вот самое приблизительное описание того, как жил Островский.

Осенью 1927 г. прозаик отправил рукопись автобиографии «Повесть о котовцах» своим товарищам в Одессу. Но книга потерялась на обратном пути, ее дальнейшую судьбу отследить не удалось. Николай стоически принял эту новость, он продолжил писать. В 1929 г. Островский полностью потерял зрение. После неудачного лечения в санатории он решил перебраться в Сочи, а затем в Москву.

Слепота заставила писателя впервые в жизни задуматься о самоубийстве. Но он не хотел прекращать борьбу, поэтому изобрел специальный трафарет. С его помощью он написал новую книгу «Как закалялась сталь». Зачастую трафарета было недостаточно, поэтому прозаик диктовал тексты своим родственникам, друзьям, соседям и даже девятилетней племяннице.

И жил, надо сказать, не то чтобы роскошно. Знаменитую квартиру на Тверской, ставшую его последним пристанищем, этот «любимчик советской власти» получил только в 1935 г. Вместе с орденом Ленина. Что было до этого, может рассказать сам писатель: «Я не чемпион по блату. Пусть рвачи пролезают, занимают квартиры, мне от этого не жарко. Место бойца на фронте, а не в тыловых склочных дырах. Цель моей жизни - литература. Лучше жить в уборной и писать, чем добиваться квартиры».

«Его главной чертой было правдолюбие. Он был внутренне заряжен на поиск справедливости» - так отозвался об Островском критик Лев Аннинский. Очень русская черта. И, как ни странно это звучит в отношении пролетарского писателя и коммуниста, очень христианская. Недаром писатель Андре Жид, навестивший Островского, сказал: «Я видел современного Иисуса Христа, который сам написал революционное Евангелие».

©Константин Кудряшов

Collapse )