birbera (birbera) wrote,
birbera
birbera

Иногда Бродский писал друзьям и знакомым письма в стихах

Оригинал взят у arbatovagidepar в Иногда Бродский писал друзьям и знакомым письма в стихах.
Skotomyzacya
Иногда Бродский писал друзьям и знакомым письма в стихах. Несколько из них по предложению автора и с согласия адресата были опубликованы редактором-составителем А. Сумеркиным в литературном сборнике «Портфель», который вышел в Нью-Йорке в 1996 году.
Последнее письмо не успело попасть в этот сборник.
[Spoiler (click to open)]


8-е декабря 1995 г.

Старик, пишу тебе по-новой.
Жизнь — как лицо у Ивановой
или Петровой: не мурло,
но и не Мэрилин Монро.

Пришла зима. Застала лето.
У завтра началось вчера.
Теперь везде галдят, что это
— ионосферина дыра.

Ах, говоря про наши церкви
или мартеновскую печь,
не мудрено, что нежной целки
и в облаках не уберечь.

Погода, в общем, дрянь. Здоровье,
умей себя оно само
графически изобразить, коровье
изобразило бы дерьмо.

Видать, простых конфигураций
и красок возраст подвалил,
крича ценителю: «Помацай!»
Судьбе, видать, не до белил.

Но это, старичок, в порядке
вещей. За скверной полосой
идет приличная, и в прятки
играешь кое-как с Косой.

Живу на Бруклинских Высотах.
Заслуживают двух-трех фраз.
Застроены в Девятисотых
и, в общем, не терзают глаз.

Выходишь из дому и видишь
известный мост невдалеке.
Манхаттан — подлинный град
Китеж — с утра купается в реке.

Вид, извини за просторечье,
на город как в Замоскворечьи
от Балчуга. Но без мощей
и без рубиновых вещей.

Вдобавок — близость океана
ноздрёю ловишь за углом.
Я рад, что этим дышит Анна,
дивясь Чувихе с Помелом.

Я рад, что ей стихии водной
знакомо с детства полотно.
Я рад, что может быть
свободной ей жить на свете суждено.

Такие чувства — плод досуга.
Однако, данный материк
тут ни при чем: они — заслуга
четырехстопника, старик.

Плюс — пятилетки жизни в браке.
Представить это тяжело.
Хотя до склоки или драки
покамест дело не дошло.

Не знаю: дело во Всевышнем
или — физический закон,
но разница лет в двадцать
с лишним для хамства — крупный Рубикон.

И, так как в Цезари не метим,
мы чем-то заняты все дни.
Мария — Нюшкой, я — вот этим
или вот этому сродни.

Там — бусурманское наречье,
а тут — кириллицей грешу.
То переводами увечье
двум феням сразу наношу.

То — в корректуре, то — в наборе,
то — в гранках. Этого опричь
сейчас приволокли «О горе
и разуме» сырой кирпич.

Я сочиняю из-за денег
и чтоб мгновение продлить
и потому что, шизофреник,
привык все пополам делить.

Два языка, две пиш.машинки,
живу в двух штатах; наконец,
две тачки (но одна — в починке).
Старик, я все-таки Близнец,

и вижу я, объятый думой
о сочинениях своих,
их не собранием, но суммой
неконвертируемой их.

Что хуже автора в надире
чувств о себе? Он говорлив
и вроде зеркала в сортире,
в которое глядят, отлив.

Причина, старичок, в размере
стишка: он зеркалу под стать.
Взгляну в окно. По крайней мере,
в окне себя не увидать.

Везде большие перемены
или — инерция с большой
«И». Где гуляли джентельмены,
все сильно заросло паршой

законов. В местном кислороде
немыслимо послать на «Х»,
и человечество в природе
распространилось вроде мха.

Людей теперь везде избыток.
Их больше, чем у Бога дней.
В лицо запоминать, убитых
оплакивать — теперь трудней.

Поэтому пирог бюджета
сопротивляется ножу.
Ах, имитируя поэта
(какого не скажу), скажу:

«жизнь продолжается при Билле
как при любом другом дебиле.»
Что — шизофреника в виду
имея — так переведу:

«жизнь продолжается при Боре
как при любом другом приборе.»
А правильно ли я сказал
решит Георгиевский зал.

Распалась крупная держава.
Остались просто города
и села. Слева или справа —
лишь долгота да широта.

Что, может, к лучшему. От части
рассудку менее вреда
нежли от целого, из пасти
которого бежать — куда?

И, скажем, вечером в Батуме,
не говоря — в Караганде,
переставляя буквы в ДУМЕ,
приятно получать МУДЕ.

Так получается в Нью-Йорке,
где, расстегнув воротничок,
и сам я что-то не в восторге
от этой шутки, старичок.

Вообще — завязываю. Штатник
давно бы завязал.
Боюсь, во мне засел Первопечатник;
но я с ним иногда борюсь.

Я взялся за перо не с целью
развлечься и тебя развлечь
заокеанской похабелью,
но чтобы — наконец-то речь

про дело! — сговорить к поездке:
не чтоб свободы благодать
вкусить на небольшом отрезке,
но чтобы Нюшку повидать.

Старик, порадуешься — или
смутишься: выглядит почти
как то, что мы в душе носили,
но не встречали во плоти.

Жаль, не придумано машинки,
чтоб, околачиваясь тут,
пельмени хавать на Тишинке.
Авось, еще изобретут.

Вот, что сказать хотел; но с толку
был сбит движением строки.
Власть — государю, чащу — волку,
а мне подай обиняки.

Но что сравнится с черным ходом,
когда в парадном — мусора?
Целуй Старуху. С Новым Годом
и с Рождеством тебя! Ура!

P.S.
А вот вопрос из-за кулисы
для хитроумной Василисы:
«Что происходит без усилий?».
(Движенье времени, Василий)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments